Растущая нестабильность глобальной экономики и усиливающаяся военно-политическая напряженность в самых различных сегментах Евразии от Северной Африки, Ближнего Востока до Афганистана и Пакистана, не говоря уже о целом ряде зон тлеющих международных конфликтов – все как никогда ранее свидетельствует о том, что именно Евразийский континент окажется в эпицентре новых событий, связанных с кардинальной перекройкой «устаревшей» карты мира. В этой связи наибольший интерес представляет анализ поведения в Евразии главного внешнего игрока, который к тому же уже около 20 лет является и основным архитектором/менеджером процессов мирового переустройства – Соединенных Штатов Америки.

Несмотря на периодические всплески интереса США к самым различным регионам и странам мира, активные (и надо признаться в целом удачные) действия Вашингтона по отвлечению международного внимания от реальных целей своей внешней политики, необходимо четко понимать следующее: американская стратегия в Евразии, по-прежнему, нацелена на укрепление контроля над пространствами, имеющими центральное/ключевое значение для Соединенных Штатов с точки зрения сохранения позиций мирового лидера. В этой связи, в системе глобальных, континентальных и межрегиональных геополитических и геоэкономических координат в качестве приоритетных направлений для США в Евразии, по-прежнему, особо выделяются европейское, российское и китайское.

Как представляется, значение Ирана для интеграционных процессах в Евразии связано в первую очередь с его высоким энергетическим и транспортно-коммуникационным потенциалом, который способен сыграть решающую роль в решении проблемы экономико-географической изоляции внутренних пространств континента а, тем самым, в корне и в позитивном плане изменить характер развития и взаимодействия России, Китая и стран Центральной Азии.

В качестве локомотивного проекта, способного подвести привести к этому представляется целесообразным рассмотреть идею сооружения системы магистральных газо- и нефтепроводов между крупнейшими мировыми производителями углеводородов (Ближний Восток и Иран) и наиболее динамично развивающимися регионами мира (Китай и страны АТР), предусмотрев к тому же возможность ответвления в сторону Европы.

Несмотря на определенные успехи в создании Таможенного союза (Россия, Казахстан, Беларусь) в рамках Евразийского экономического сообщества, и, более того, наличие двух других важных интеграционных площадок с участием России – Содружества независимых государств и Шанхайской организации сотрудничества, необходимо признать, что в целом интеграционные процессы в Евразии так не вышли на уровень формирования полноценного  регионального экономического пространства и, все менее вероятно, что выйдут на этот уровень даже в  среднесрочной перспективе. Как представляется, одной из главных причин этого является непоследовательность ведущих участников процесса интеграции в Евразии, в частности  России, стран Центральной Азии и Китайской Народной Республики,  в системном решении ключевых проблем на пути интеграции, в том числе с точки зрения задействования потенциала такого принципиально важного партнера как Исламская Республика Иран. В этой связи представляется целесообразным, с одной стороны, максимально приблизиться к концептуальному пониманию сути ключевых проблем на пути интеграции и развития в Евразии, а, с другой стороны, попытаться адекватно оценить значительный потенциал Ирана в решении данных проблем, а также в целом приветствовать недавние и ожидать все новые достижения российской дипломатии в иранском направлении.

Отношения Российской Федерации (РФ), Китайской Народной Республики (КНР) и стран Европейского Союза (ЕС) с  государствами Центральной Азии (ЦА) за последние 20 лет, прошедших с момента распада СССР и обретения республиками региона независимости являются насыщенными самыми различным событиями, в которых политика, экономика и безопасность тесно переплелись друг с другом. При этом, российская, китайская и европейская  вовлеченность в дела региона различна, имеет свою собственную специфику, как и отличается значение Центральной Азии и конкретных ее стран для России, Китая и Европы, а также готовность Москвы, Пекина, Брюсселя и других столиц государств Евросоюза к координации усилий друг с другом в центральноазиатском регионе.

Российско-китайское взаимодействие в том или ином виде имело место еще в эпоху расцвета сухопутной торговли между Европой и Азией вдоль Великого шелкового пути. Однако вплоть до середины XIX века это взаимодействие было весьма слабым в силу значительной географической отдаленности России и Китая друг от друга. Более динамичными и насыщенными важными событиями российско-китайские отношения стали лишь примерно с конца 1850-ых годов. Причем с данного момента времени и вплоть до распада СССР четко выделяются два этапа сближения, когда Россия и Китай вплотную подходили к формированию чрезвычайно тесных, можно даже сказать союзнических отношений. Однако после каждого из этих этапов с какой-то странной неумолимостью происходило резкое ухудшение двусторонних отношений. Так в чем же основные исторические уроки для современных России и Китая? Попытаемся ответить на этот сложный вопрос, концептуально-схематично рассмотрев каждый из основных исторических этапов российско-китайских отношений в отдельности.

Как представляется, главной целью внешней политики Европейского Союза (ЕС) в Центральной Азии (ЦА) было и остается постепенное вовлечение региона в орбиту влияния путем продвижения европейских стандартов в области государственного, общественного и экономического управления. Основными инструментами данной политики являются финансовое, техническое и политико-дипломатическое содействие внедрению таких основополагающих элементов европейских ценностей как демократия, права человека, либеральные принципы в экономическом и государственном строительстве. Все это, по замыслу Брюсселя, должно служить обеспечению прочных и долгосрочных геоэкономических / геополитических позиций Евросоюза в стратегически важном центральноазиатском регионе, находящемся на стыке России, Китая и исламского мира.     

Как известно, История способна дать ответы на самые сложные вопросы, стоящие на повестке дня и Современности, и Будущего. Все это справедливо и в случае с историей китайского присутствия в центре Евразии: современной Центральной Азии и смежных пространствах. Как представляется, эта история четко высвечивает не только локомотивную роль Китая в сфере экономики, но и крайне позитивную роль России в Евразии в сферах политики, экономики и безопасности, связанную с закрепившейся начиная с XIX века именно за российским государством интеграционной функции в евразийских процессах.

На наш взгляд, без глубокого понимания всего этого в самой России, Китае, Европе и других евразийских государствах не будет достигнуто и понимания наиболее оправданных схем и алгоритмов своего развития и взаимодействия друг с другом: страны континента будут, по-прежнему, «идти в фарватере» навязываемых им из-вне схем и алгоритмов развития и взаимодействия. Следовательно, так и не будет решена ключевая стратегическая задача, объединяющая евразийские центры силы: по совместному освоению, развитию и обороне Евразии, а в итоге – ее долгосрочной стабилизации.

Отношения России и Китая с Центральной Азией (ЦА) имеют богатую историю, в которой политика, экономика и безопасность тесно переплелись друг с другом. Традиционно центральноазиатское направление было одним из ключевых для России и Китая. Это представляется естественным, учитывая расположение региона в центре Евразии – на стыке географии, интересов, политики, экономики и безопасности двух данных держав.

Даже поверхностный взгляд на географическую карту свидетельствует, что ЦА выделяется уникальностью своего положения на Евразийском континенте – между Россией и Китаем. Во многом именно эта уникальность и предопределила тот исторический факт, что развитие региона традиционно находилось в прямой зависимости от процессов международного взаимодействия в центре Евразийского континента, в которых, как показывает история, традиционно важную роль играли именно Китай и Россия. С одной стороны, в те исторические периоды, когда Центральная Азия была экономически интегрирована в систему региональных и межрегиональных связей, наблюдалось интенсивное развитие региона, его процветание. С другой стороны, в те исторические периоды, когда происходило разрушение данных связей, возникали серьезные проблемы на пути развития ЦА и, следовательно, ее безопасности.

В условиях растущей глобальной и региональной нестабильности, наиболее вероятные сценарии развития Евразии и отдельных ее частей представляются все более  пессимистичными и / или неоднозначными по своим возможным последствиям. В этой связи, сегодня как никогда ранее крайне важна задача активизации усилий по стабилизации конкретных сегментов континента и, в первую очередь, постсоветского и шанхайского. Это предопределяет жизненную необходимость повышения координации между ключевыми институтами евразийской интеграции как СНГ, ЕврАзЭС, ШОС и ОДКБ, а также странами-членами данных организаций, кардинального  переосмысления нынешних «стратегий» и «концепций» развития, разработки совместными усилиями новых и более эффективных. Как представляется, в основе всего этого должно лежать понимание важности ШОС как единственной организации, способной высветить общий долгосрочный интерес Китая, России и ряда других стран-членов СНГ, ЕврАзЭС, ОДКБ – совместное экономическое освоение и оборона огромного внутриконтинентального пространства Евразии: и постсоветского, и шанхайского.

Ближний Восток и Северная Африка остаются в центре внимания всего мира в связи с революционными потрясениями, которые словно волны цунами накрыли эти два тесно связанных друг с другом региона. Уверен, что многих в Центральной Азии и СНГ, да и вокруг постсоветского пространства волнует следующий вопрос: какое влияние, уже оказали и еще могут оказать данные революционные потрясения на ситуацию в центральноазиатском регионе и СНГ в целом, а также в каждой из постсоветских стран в отдельности?

На мой взгляд, самое главное – следует четко понимать, что ситуация в каждом отдельно взятом регионе имеет свою специфику. Однако, очевидно и то, что есть и определенные общие элементы, схемы / подходы к анализу и, соответственно, прогнозу:
- с одной стороны, существует некая сумма внутренних факторов, обуславливающих развитие событий в каждой из конкретных стран того или иного региона;
-  с другой стороны – существует сумма внешних факторов, в том числе связанных с подверженностью влиянию конкретной страны извне.

Отношения России и Китая с Центральной Азией (ЦА) имеют богатую историю, в которой политика, экономика и безопасность тесно переплелись друг с другом. Традиционно центральноазиатское направление было одним из ключевых для России и Китая. Это представляется естественным, учитывая расположение региона в центре Евразии – на стыке географии, интересов, политики, экономики и безопасности двух данных держав.

Даже поверхностный взгляд на географическую карту свидетельствует, что ЦА выделяется уникальностью своего положения на Евразийском континенте – между Россией и Китаем. Во многом именно эта уникальность и предопределила тот исторический факт, что развитие региона традиционно находилось в прямой зависимости от процессов международного взаимодействия в центре Евразийского континента, в которых, как показывает история, традиционно важную роль играли именно Китай и Россия. С одной стороны, в те исторические периоды, когда Центральная Азия была экономически интегрирована в систему региональных и межрегиональных связей, наблюдалось интенсивное развитие региона, его процветание. С другой стороны, в те исторические периоды, когда происходило разрушение данных связей, возникали серьезные проблемы на пути развития ЦА и, следовательно, ее безопасности.