| Основные парадигмы международных отношений и их возможное применение в изучении связей стран центральноазиатского региона с Россией и Китаем. Часть 4: конструктивистская парадигма |
| ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРАЗИЯ | |
| Автор: Владимир Парамонов | |
| 15.02.2026 17:50 | |
|
В качестве принципиально важных ориентиров в изучении международных отношений (МО), в том числе применительно к Центральной Азии (ЦА), связям стран региона (Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана) с Россией и Китаем, как представляется, следует учитывать и использовать следующие четыре основные парадигмы: -реалистскую – реализм, геополитику и неореализм; -либерально-идеалистическую – либерализм, идеализм и неолиберализм; -марксистскую – марксизм, неомарксизм и мир-системный подход; -конструктивистскую. Конструктивиcтская парадигма Являясь одним из самых молодых направлений в теории МО, конструктивизм в качестве основных акторов международных отношений рассматривает именно государства, однако, лишь те, которые обладают устойчивыми признаками самостоятельности, в том числе идентичностью и пространством. С одной стороны, конструктивизм выступает в качестве теории, аккумулировавшей многие наработки других парадигм и теорий, в том числе неореализма, неолиберализма и неомарксизма (за что его в основном и критикуют, указывая на непоследовательность), а с другой стороны – противопоставляющей себя им, особенно либерализму и реализму. При этом в отличие от других парадигм и теорий конструктивизм уделяет гораздо большее внимание идейным факторам и социальным нормам. Согласно конструктивизму, влияние этих факторов и норм на МО особенно в некоем долгосрочном контексте намного выше и сильнее, чем это представляют те же материалистические теории. К тому же, по мнению конструктивистов, как либерализм, так и реализм, по сути, оказались недостаточно эффективными (если не сказать, что вообще неэффективными) в прогнозировании внезапного краха прежнего мирового порядка и СССР. В рамках конструктивизма доказывается, что МО – это сложный конструируемый социальный процесс. Причем некоторые ученые считают, что по каким-то аспектам идеи конструктивизма близки к идеям марксизма: в первую очередь с точки зрения того, что международная реальность создана на основе именно «социальных ценностей, которые придают новое значение материальному миру» [309; p. 319]. В целом же, конструктивизм больше всего сосредоточен именно на анализе конструкций – воображаемых проекций в МО: как и почему себя идентифицируют, позиционируют, воспринимают, т.е. собственно конструируют те или иные акторы, преимущественно –государства, как главные участники событий. В расчет принимаются их декларируемые, проецируемые цели, задачи, угрозы, страхи, тождества и другие элементы: именно через призму воспринимаемой ими реальности. Так определенным прорывом в развитии конструктивизма и науки в целом стали получившие широкое признание наработки Копенгагенской школы, в первую очередь бывшего сторонника неореализма, британо-канадского ученого Бэрри Бузана (1946 г. – н.в.) по вопросам теории комплекса региональной безопасности, в рамках которой региональные системы рассматриваются как промежуточные между глобальной международной и государственной системами [322; p.204]. Данная теория вполне применима и к формирующейся системе региональной безопасности в Центральной Азии, в том числе в рамках ОДКБ и ШОС. К тому же она уже рассматривалась центральноазиатскими учеными на примере военных сегментов сферы безопасности региона [167]. Можно согласиться с предложением Б. Бузана воспринимать конкретный регион, ту же Центральную Азию, в качестве минисистемы, однако с оговоркой лишь на то, что при ее исследовании должны найти комплексное применение все основные парадигмы и теории МО. Кроме того внимания заслуживает концепция секьюритизации, разработанная другим представителем Копенгагенской школы, датским ученым Оле Вейвером (1960г. – н.в.), и развитая совместно с Б. Бузаном. Эта концепция также применима в практико-ориентированных исследованиях так как изучает сферу безопасности с точки зрения процесса, в котором актор (государство) возводит какую-либо проблему в ранг вопроса безопасности, т.е. секьюритизирует ее. При этом, несмотря на то, что как сама концепция, так и в целом теория комплекса региональной безопасности по своей сути больше относятся к политическому конструктивизму, тем не менее в них прослеживаются и элементы реалистской парадигмы, в первую очередь неореализма. В частности, традиционно особо выделяется роль великих держав в определении повестки развития МО, в том числе вопросов безопасности, отношений дружественности и враждебности. Одновременно в рамках конструктивизма, главным элементом и, соответственно, предметом исследования МО является идентичность. Показательно в этом плане часто цитируемое выражение одного из наиболее известных конструктивистов Александра Вендта (1958 г. – н.в.) «государства – тоже люди» [390; p. 215]. Как представляется, оно достаточно ярко и точно отражает глубинный, философский смысл конструктивизма, широкого использующего социологический подход и рассматривающий государство в антропологическом контексте. А. Вендт фокусирует внимание на четырех основных уровнях идентичности: корпоративной идентичности (государство как некая политическая корпорация); типовой идентичности (где в расчет принимаются наиболее важные характеристики государства, в первую очередь его политический режим и экономическая система); ролевой идентичности (роли, которые государство «играет» в МО в целом и в отношениях с другими акторами в частности); коллективной идентичности (когда государства объединяются в некие группы, организации и начинают воспринимать себя как часть некоего целого) [390; p.215]. Все это заслуживает осмысления и в контексте изучения вопросов взаимодействия стран Центральной Азии с Россией и Китаем, так как позволяет через иные призмы рассмотреть многие явления, тенденции и процессы, в первую очередь глобального и регионального характера. Примечания: статья представляет собой отрывок из монографии «Взаимоотношения государств Центральной Азии с Россией и Китаем: от теории к практике». Авторские комментарии к статье и электронный вариант книги доступны на телеграм-канале «Центральная Евразия с В.В.П.». Автор признателен за рекомендации по теме статьи со стороны ряда ученых из Узбекистана, в первую очередь д.и.н., проф. М.А. Рахимову, к.п.н., доц. М.М. Бахадирову и д.п.н., проф. Г.И. Юлдашевой. Информация для цитирования и ссылок: В.В. Парамонов. Взаимоотношения государств Центральной Азии с Россией и Китаем: от теории к практике / В.В. Парамонов. – Ташкент, 2023. – С.21-23 (280 с.). Список литературы (согласно нумерации, используемой в монографии): 167. Бурнашев Р.Р., Черных И.А. Безопасность в Центральной Азии: методологические рамки анализа (военный сектор безопасности). – Алматы: Казахстанско-немецкий университет, 2006. – 416с. 309. Alder Emmanuel. Seizing the middle ground // European Journal of International Relations. – 1997. – Vol.3. – P.319-363. 322. Buzan Barry and Ole Wæver. Regions and Powers: The Structure of International Security. – Cambridge: Cambridge University Press, 2003. – 570p. 390. Wendt Alexander. Social Theory of International Politics.– Cambridge University, 1999. – 452p.
Похожие материалы:
|
Мы в Моем Мире 
